Трагедия на шахте им. Засядько

Прошло уже больше 40 дней с момента аварии, а воспоминания, оставшиеся от посещения места, к которому в те дни было приковано внимание всей страны, не желают стираться из памяти, оставаясь столь четкими, горькими и пронзительными, как будто это было вчера. Горе не имеет срока д

авности…
…Самолет сел, и я помчался к такси. Водитель оказался бывшим шахтером. И как только я сел в машину, он начал говорить о шахтерской жизни и трагедии, унесшей жизни его земляков. О том, что взрыв произошел по вине руководства шахты. Мол, наставили кучу дорогой аппаратуры, а про обычную профилактику взрывов забыли. О том, что в шахтах скапливается газ, и нужно взрывать его, пока его количество не дошло до критической точки. О том, что этого, видимо, никто не делал, потому что нужно останавливать добычу угля на сутки, а это потеря огромных денег… Кажется, таксисту было даже неважно, слушаю ли я его - он говорил, потому что не мог молчать, потому что горе требовало выхода...
…Красноватое здание с надписью «Шахта им. Засядько». У входа стояло огромное количество людей: родственники, друзья и просто знакомые шахтеров, которые работали в ту смену. Каждый надеялся на чудо… По чистой случайности мне удалось пробраться на задний двор. Там стояли автобусы, а рядом с ними кучковались шахтеры. Общее у них было одно – взгляд. А в нем – отрешенность, печаль и какая-то неизбывная тоска… На месте погибших мог оказаться каждый из них, а может, еще и окажется… Я понимал, что этот взрыв забрал у них близких людей - не важно, кого именно; я знал одно: сейчас у них в душе такая же чернота, как и на теле...
…Утром я тем же путем пробрался на задний двор. Те же шахтеры, что и вчера, стягивались к автобусам. Каждый что-то волок с собой: цепи, мешки, коробки, шланги и даже трубы. Внезапно вся эта куча человеко-металла ринулась в сторону шахтерского автобуса, звеня, стуча и перекрикиваясь между собой. Я двинулся за ними и хотел было уже вскочить в автобус, как буквально наткнулся на взгляд ярко-голубых глаз, неестественно ярких на черном от сажи лице, такой выразительный, что я почти услышал его мысли. «Чужак, - подумал он, - который понятия не имеет о том, что такое шахтерский труд». И, черт возьми, он был прав!..
Шахтеры прошли мимо, и я почувствовал до сих пор незнакомый мне запах шахты. Шахтерское войско стремительно заполняло пустоту автобуса, давка была сумасшедшая, точно такая же, как в метро в час пик. Двери закрывались с трудом - желающих уехать было, хоть отбавляй.
Пожелав мысленно им удачи, я двинулся вслед за людьми, недавно вернувшимся из подземелья. Я шел за ними по пятам, но они меня игнорировали, не замечали, как будто меня здесь нет. Вместе с ними я побывал в респираторной. До этого я как-то не задумывался, где шахтеры хранят робу. Не в шкафах, не в рундуках, не на полках - такого раньше я не видел! Одежда подвешивается к потолку на огромных вешалках с металлическими ящиками для обуви. Выходя из шахтерского гардероба, на одном из ящиков я увидел шахтерскую каску. Она вся была в угольной саже и изуродована глубокими шрамами.
…Уже можно было прочитать имена шахтеров на памятниках, которые выгружали из машины на кладбище. Однако осознание того, что произошло, не приходило. Шахтерское кладбище пополнялось, маленькие земляные шахты уже были готовы принять тела шахтеров.
…Гробы внесли тихо, никто не произнес ни слова, лишь похоронный марш нарушал молчание. Все вокруг зарыдало, застонало, слезы поливали землю и гробы, воздух был переполнен страданием. Самому младшему из погибших было всего 21 год, у него даже не было девушки…
…Когда начали опускать гробы, казалось, зарыдала даже земля, унесшая эти жизни. А за забором, там, где тогда еще шли раскопки, вышли попрощаться с шахтерами их товарищи. Все думали лишь об одном: прощайте… И вечная вам память…

свернуть↑